В эти первые, невыносимо страшные мгновения ближнего боя не было ничего, кроме раздирающего плоть и ломающего кости натиска металла; неудержимый поток афинян - против мужчин, вооруженных только луками или пращами. Ясеневые копья не дрожали - они вонзались снова и снова, а те, кто избежал жутких уколов острия, просто погибали от тяжести наступающих людей в бронзе. Довольно скоро фланги персидской армии дрогнули и с воплями стали разбегаться. Между тем афиняне, протыкая врагов насквозь и давя их, продолжали делать свою смертельную работу.

Однако в центре,

Металл сверкнул вдоль всей линии, когда гоплиты опустили забрала, приподняли щиты, взяли на плечо свои копья. И вот наступил решающий момент. С головой, почти полностью укрытой металлом, афинский воин внутри фаланги оказывался пугающе отрезан от зрительных и слуховых восприятий боя. Он едва мог разглядеть неприятеля где-то впереди и слышать только рев трубы, подчиняясь ее призывам.

Громыхая, фаланга двинулась вниз под уклон, в открытое пространство равнины, не меняя своих очертаний, все такая же плотная громада. Все устремились в заданном направлении с ужасом и у ...

То была минута, которую с нетерпением ждал Мильтиад. Он понимал, что, если только донесения шпионов верны, персы разделили свои силы; пехота переходила в наступление, чтобы отвлечь внимание афинян, тогда как далеко в тылу конница скрытно грузилась на суда. Срочно созвали военный совет. Мильтиад обратился к военачальникам с призывом немедленно начать сражение.

Другого такого случая одержать победу уже не представится никогда: армия завоевателей разделилась, ее костяк - конница - будет отсутствовать. Четверо из девяти военачальников Мильтиада согласились с ним, пят ...

Персы, как Мильтиад имел случай убедиться, поставили шпионское ремесло на высочайший уровень. Не оставалось сомнений, что Датис уже состряпал новые подлости, но он не мог не учитывать, что время им потеряно. Поскольку афинские сдерживающие силы не рассеялись пока что из-за предательства и разброда, как, очевидно, рассчитывал Датис, персидскому командованию вскоре предстояло принимать новую стратегию, и Мильтиад, к примеру, даже не понимал, что она должна из себя представлять. Поскольку афиняне перегородили обе дороги с юга, ударить по Афинам

Ко всему прочему, к лагерю подошло пополнение из восьми тысяч платейцев - все гоплиты, до единого, сколько смог послать этот небольшой городок. Пусть пополнение незначительное, зато, как свидетельство искренней благодарности и трогательное выражение дружеских чувств, оно придало афинянам мужества и морально укрепило их. Возможно, с этого момента они начали надеяться и, слушая известие, принесенное Филиппидом, думали, что им на смену вскоре придут спартанские силы. Как знать, может быть, их город устоит перед огненным потоком персов.

Но не таким