Несомненно, возраставший радикальный эгалитаризм города мало сказался на ослаблении снобистских традиций. Казалось Аристид, который смешивал благосостояние города с личным обогащением, свои амбиции - с общественным служением, а привилегии высокородных - с готовностью доверять воле народа, пытался убедить афинян, что идеалы прошлого вполне вписываются в новый режим, что традиции, возросшие на аттической почве и укоренившиеся в ней так же глубоко, как священная олива на Акрополе, могут и впредь служить афинскому народу вопреки всем трудностям и неопределенностям,

Слушая предложения Фемистокла, богачи призадумались о том, у кого из них можно выманить средства, необходимые для новой затеи. Не удивительно, что с устранением традиционных сторонников реакции, глав больших семейных кланов, высшие классы стали в отчаянии озираться по сторонам в поисках альтернативного кандидата. Долго искать не пришлось. Аристид, тот самый, что вместе с Фемистоклом защищал слабый центр фаланги под Марафоном, к середине 480-х гг. до н. э. стал проявлять себя как его злейший враг и активнейший оппонент. Даже при сравнении их характеров виднелось их диамет ...

Алкмеониды оказались не единственными гражданами, которые чувствовали себя ущемленными рядом с блестящим победителем битвы при Марафоне. И не только знатные персоны жаждали места под солнцем, под лучами благосклонности собрания. Один человек особенно горько страдал из-за славы, которую снискал себе Мильтиад. Он мучился бессонницей, перестал пить и уже ловко приближался к тому, чтобы воспользоваться отбраковкой.

Фемистокл, у которого, разумеется, также не было недостатка во врагах, осознавал, что, продолжая преследовать свои политические амбиции, он рискует

И все же если афинский народ, побаиваясь ситуаций, когда «один человек может пользоваться совершенно несоразмерной властью над своими собратьями», согласился наблюдать унижение великого Мильтиада, вряд ли это повлияло на энтузиазм его соперников. Кто же, в самом деле, оказался подставным лицом в процессе, подстроенном Ксантиппом, заседавшие в Народном собрании или Алкмеониды?

Ответа не пришлось ждать долго. Через два года после смерти Мильтиада афиняне начали собираться на агоре, где была отгорожена площадка, предназначенная для проведения голосований ...

Даже сама мысль, что человеку достаточно хлопнуть в ладоши, чтобы появился канал, построенный мост или целый континент сбился в гудящий рой вооруженных людей, вызывала у афинян оторопь и тревогу. Запорошенные пылью колонны величественного храма Зевса, оставленного Писистратидами, выдворенными из Афин, неясно маячили как отрезвляющее напоминание о том, почему у жителей города возникло такое нежелание смотреть на вождей снизу вверх.

Инстинктивным рефлексом афинской аристократии, когда ей подсовывали красный мак, было желание тут же взяться за косу. «Ибо люди ...

Там за два года до Марафона Мардоний потерял свой флот, и разразившаяся катастрофа была тем ужаснее, что, как уверяют, перед этим видели странные знамения: водяные чудища, бившие хвостами по кипящим валам, изрыгали проглоченных утопленников, а белые голуби, взлетавшие из морских брызг, поднимались в небо и кружили над кровопролитием, «и тогда этих птиц увидели в Греции впервые, потому что их еще ни разу не видели раньше». Отныне подобные наваждения будут исключены: как сидящая в садовых вольерах пантера не опасна для тех, кто смотрит на нее сквозь прутья реше ...