Правда, иногда или разведывательные службы вмешивались не в свое дело, или царское око могло подкачать, только не обходилось без конфузов. Один произошел года за два до прибытия Датиса в Персеполис, когда Великий Царь во внезапном помутнении рассудка выслал Гистиэя обратно в Сарды в качестве своего личного агента. Негодуя против скользкого милетца, которому пришлось готовить радушную встречу, но не желая обидеть брата, Артаферн умышленно раскрыл перед Гистиэем все свои подозрения, рассчитывая откровенно запугать непрошеного гостя перед тем, как пойти

Мужчины, женщины, дети, лошади, домашняя птица - никто и ничто не ускользало от дотошных предписаний царских бюрократов. Не только при дворах сатрапов находились вездесущие глаза Великого Царя, вечно ищущие, подглядывающие, выслеживающие. Для любой трансакции, производившейся на почтовой станции, требовалась официальная бумага с подписью как смотрителя, так и посетителя, после чего документ отправлялся в центральный архив Персеполиса.

Подорожные на царских трактах контролировались очень строго, а тот, кто мешкал в пути и прибывал позже назначенного времени, риско ...

В конечном счете, основу персидского величия составляла не ее бюрократическая система и даже не армия, а дороги. По этим пыльным дорогам из утрамбованной грязи, будто по нервам, через громаду имперского «тела» непрерывно, как от синапса к синапсу, в мозг - и обратно поступали новые и новые сигналы. Расстояния, до такой степени изумившие Клеомена, практически сводились на нет царскими курьерами.

Каждый вечер после изнурительной дневной скачки вестник оказывался около станции, где поджидали его готовая постель, продовольствие и лошадь, то есть всё,

Ни одна душа в Афинах нисколько не сомневалась, что Великий Царь принял решение разрушить их демократию. По преданию, когда Дарию сообщили, что Сарды горят, он велел принести свой лук, этот жуткий атрибут монаршей власти, и выпустил в небо стрелу с молитвой Ахурамазде. Это было сделано для того, чтобы показать, какого наказания заслуживают афиняне.

И такова была его ярость, что, казалось, аппетит его будет ненасытным и никогда уже царь не оправится полностью от пережитого потрясения. Как гласила молва, день за днем и год за годом каждый раз, когда

От вердикта зависела не только судьба Мильтиада, а гораздо большее. Хватит ли у афинян мужества оправдать человека, которого они так долго боялись как потенциального тирана, но чей список побед над мидянами не имел равных, или они предадутся таким насущным и таким привычным радостям бесконечного выяснения отношений? Кто пользуется самым большим влиянием и кто станет архонтом, главой государства на целый год? Эти вопросы добавили особой остроты выборам 493 года до н. э.

И когда победу одержал Фемистокл, кандидат с твердой позицией - не идти на сотрудничество с пер ...

Возмутительное преступление, конечно. Оно такое же возмутительное, как и приказ сровнять с землей Милет, если не считать, что здесь приказ был отдан греком. И хотя Клеомен, желая отвести от себя обвинение в святотатстве, приказал зажечь огонь илотам, черный дым, жирный и зловонный от человеческой плоти, сообщил греческим городам страшную правду о намерениях спартанцев. Аргос, лишившийся целого поколения, потерявший территорию, остался в таком ослабленном состоянии, что даже крошечные Микены смогли вывернуться из его объятий. Изувеченный Аргос стоял, как образ участи,