Прошло свыше десяти лет с тех пор, как Клеомена нашли в колодках с изрезанными ножом ногами и животом. Так и осталось загадкой, погиб ли он в наказание за подкуп оракула, за унижение бога подачками или стал жертвой беспощадных заговорщиков, возможно, направляемых спартанскими высшими чинами. В любом случае Леонид считал себя замешанным в деле об ужасной кончине предшественника. В конце концов Клеомен был его родственником.

Ту кровь уже давным-давно оттерли, но на Спарте все еще лежало ощущение проклятия, тягостное, зловещее, усиливающееся августовской жарой. Леон ...

Все горожане, способные держать оружие, заняли свои боевые посты. Несколько кораблей - те, которых не жалко, доверили добровольцам из союзной Платеи, «неопытным, правда, в мореплавании, но доблестным и отважным». В результате, даже оставив достаточный резервный флот в родных водах, афиняне сумели послать к Эвбее не сто кораблей, как было обговорено раньше, а 127. Другие города, среди которых крупнейшие - Кориф и Эгина, тоже послали столько, сколько могли.

Всякого, кто наблюдал союзный флот, огибавший мыс Суний и бравший курс на север,

Фемистокл предложил, чтобы афиняне послали к Эвбее сто кораблей; и теперь делегаты союзных сил на Перешейке, и, скорее всего, тоже по предложению Фемистокла, вновь голосовали за эту стратегию. Коринф, Эги-на, Мегары и другие, меньшие морские силы согласились отправить эскадры на поддержку афинского флота; Спарта же направила военный отряд к Фермопилам. Наконец, несмотря ни на что, соглашение было достигнуто. В затишье перед бурей оставалось только ждать нашествия варваров.

Июнь сменился июлем, а Великий Царь все еще не пожаловал. Слухов

Каких высот красноречия он достиг, какие воодушевляющие фразы произнес, мы никогда не узнаем - история не сохранила ни единого фрагмента его речи. Только по впечатлению, которое она произвела на собрание, можно судить об ее электризующем, живительном воздействии, ибо дерзкое предложение Фемистокла, поставленное на голосование, было принято. Афинский народ перед лицом величайшей за всю историю города опасности доверился чуждой ему стихии моря и вручил свою судьбу человеку, чьих амбиций в течение ряда лет серьезно остерегался.

Немногие афиняне

Местом для завершающих дебатов выбрали первый и самый внушительный монумент, который демократия воздвигла сама себе: внушительную площадь для проведения народных собраний на холме Пникс, обустроенную за двадцать пять лет до описываемых событий. Рассаживаясь на свои места, среди пыли и запаха чабреца, собравшиеся видели перед собой ни с чем не сравнимую панораму своего города и благословенную природу, породившую изначально и первых афинян. В отдалении виднелась почти выцветшая в свете аттического солнца гора Пели-кон и дороги, ведшие к Марафону. На переднем плане - Агора< ...

Афиняне, подчинившись совету жреца, не слишком растерялись, когда Пифия, увидев их во второй раз, вновь впала в состояние безумия и принялась распевать нечто новое. «Афина не может смягчить могущество Зевса Олимпийца, - предупредила Пифия, - хотя она упрашивает его со всем своим красноречием и умом». Дальше все также мрачно, и вдруг внезапно вспышка надежды: «Но все ж...» И Пифия простонала: «Но все ж...»

Все ж изреку тебе вновь Адамантовой крепости слово:

Если даже поля меж скалою Кекропа высокой

И Киферонадоли ...