К тому же в моей стране столько предстояло сделать! Мне казалось, что на мои плечи обрушилась вся тяжесть мира. Я пытался делать в Италии то же, что делал в других местах, и понял, как это трудно. Гораздо труднее, чем мне казалось сначала. Но, может быть, именно это свидетельствовало о том, что я поступил правильно, вернувшись, хотя с каждым днем становилось очевиднее, как дорого мне придется заплатить за свое решение.
Как и везде, в послевоенной Италии сразу возобновилась ...
Во время военной службы, когда возникала возможность, я ставил спектакли. Постановки, если их так можно назвать, сделанные самыми скромными средствами, в которых я сам же и играл, в общем-то, были попыткой создать авангардистский театр, порывающий с прошлым. Но это было преждевременно... Снова была война. Сопротивление. Потом, после множества приключений, не имевших с театром ничего общего - или, наоборот, только к театру и относившихся,- в один прекрасный день я очутился в Швейца ...
Важнейшим моментом моей творческой деятельности был период эмиграции, когда я основал в Швейцарии вместе с другими «беженцами» "La Compagnie des Masques". Еще будучи актером бродячей труппы, колесившей по Италии на старинный манер, в повозках, я чувствовал глубокую внутреннюю неудовлетворенность, которая росла изо дня в день. Разве этим я хотел заниматься? «Более или менее хорошо» выступать в пьесах, которые меня не интересовали? Стать более или менее хорошим (возможно, з ...
Непонимание этого и составляет главную ошибку не только интеллигентов, но и всех прочих. Признаем, что немногие из нас нашли в себе силы принять серьезное участие в политической жизни. Жизнь партийного борца, если вести ее серьезно, скромно, терпеливо, не такая уж легкая и увлекательная. Одно дело - участие в митинге или подпись под пламенным воззванием, и совсем другое - работа наравне с профессиональными политиками. Потому-то мы и не смогли поднять нашу работу до уровня общеполитическ ...
Несомненно, мы плохо понимали происходящее и были не в состоянии что-либо предвидеть и потому ошиблись. Мы не смогли понять, что все чрезвычайно быстро изменилось. Нас увлек за собой вихрь 1945-го, хотя, я думаю, иначе быть и не могло. Мы грешили схематизмом и были утопистами. Схематичными утопистами. Наш схематизм привел, например, к «Политекнико» с его жестким, нетерпимым начетничеством. Частично я возлагаю вину за это на Витторини, хотя был и остаюсь его сторонником и согласен с ...
Имя, случайно открытое на какой-нибудь восхитительной странице, обретало вдруг облик реального человека, которого можно было встретить, с которым можно было говорить. Пьеса, которая «заглатывалась» как втайне припрятанные сласти, ставилась на театральной сцене.
А театр? Театр 1945-го (хотя период, о котором мы говорим, если быть точным, следовало бы продлить до 1947-го), каким он был? Зарождалась мечта о создании народного театра, понимаемого как театр единения людей: ог ...
